all-of-all.ru
Посмотреть
Статьи

Наши друзья

Спецпредложения интернет-магазина
 Статья / Философия / Мировоззрение / Метафилософская проблематика постструктурализма (часть вторая)

Метафилософская проблематика постструктурализма (часть вторая)


 Николай Баранов, 23.04.2012 18:04:13
Метафилософская проблематика постструктурализма (часть вторая)


(Нет голосов)
174 просмотров
В избранное
Комментировать(0)

Метафилософская проблематика постструктурализма (часть вторая)



социальное значение философии (часть вторая)
Основной замысел общей философской концепции Делеза определяет­ся как преодоление дуализма метафизики и трансцендентальной филосо­фии: либо недифференцированное основание, безосновность, бесформен­ное небытие, Бездна без различий и свойств, – либо в высшей степени индивидуализированное Бытие и чрезвычайно персонализированная Форма [3.135]. Это связано с неспособностью такой философии порвать с форма­ми общезначимого смысла (предикации понятий), здравого смысла (прам­нения, Urdoxa у Гуссерля) и трансцендентального субъекта. Эти формы соответствуют трем измерениям предложения – денотации, сигнификации и манифестации, – но смысл является "четвертым измерением предложе­ния", – выражением, или выраженным. Смысл выражает чистое событие, которое является атрибутом положений вещей.

Не-рационалистическая теория смысла

Теория смысла, как ее понимает Делез, основана на логике стои­ков. А. Ф. Лосев в статье "Учение о словесной предметности (лектон) в языкознании античных стоиков" пишет: «...необходимо отказаться от представления о стоиках как о людях, занятых только моралью и мало понимающих в логике. Наоборот, перед нами возникает одно из самых тонких логических учений в античности» [6.174]. Именно у стоиков деле­ние философии на логику, физику и этику получило окончательное признание [6.168]. Важнейшей частью логики стоиков и было учение о "лек­тон" (обозначаемом). Как показал Делез, этика и физика стоиков теснейшим образом связаны с их логическим учением. Приведем основные пункты указанной статьи Лосе­ва.

Прежде всего, "лектон" есть обозначаемое в осмысленной речи. Оно бестелесно, не сводимо «ни к физической вещи, которая высказыва­ется, ни к словесным звукам, при помощи которых оно высказано» [6.169]. Ему «свойственна своя имманентная истинность, не всегда соот­ветствующая объективной истинности материальных вещей» [6.170]. По Аристотелю, «существуют только две области, противопоставляемые одна другой, – объект вне человеческого субъекта и субъект со своим разу­мом и языком, позволяющим человеку понимать объективные вещи и их обозначать». «У стоиков же здесь не две, но три совершенно разные области: объект, субъект... и умопостигаемоданный предмет высказыва­ния и понимания; и при помощи этого третьего только и происходит по­нимание и обозначение вещей» [6.170]. «Отвлеченные категории мысли, с которыми имели дело Платон и Аристотель, для стоиков были недоста­точны именно ввиду своей абсолютности, неподвижности и лишенности всяких малейших текучих оттенков» [6.174]. Для стоиков же не только то, что мы теперь называем падежами или глагольными временами, зало­гами, были всякий раз тем или иным специфическим "лек­тон". Но даже одно и то же слово, взятое в разных контекстах, или какой-нибудь контекст, допускавший внутри себя то или иное, хотя бы и малейшее словечко, все это было для стоиков разными и разными "лектон". То, что Платон и Аристотель называют идеями, эйдосами или формами, несмотря на постоянные прорывы у этих философов в область сложнейших жизненных и языковых структур, все-таки является чаще всего в виде того или иного общего понятия, которое ввиду своей слишком большой общности и слишком большой понятийности совсем не отличается такой смысловой гибкостью, чтобы отражать в себе эти бес­конечные оттенки языка и речи. Очевидно, стоики исходили не из поня­тия, как это делали Платон и Аристотель, и, следовательно, не из имени, а из предложения, в котором их абстрактное "лектон" получало конкретное выражение. Знание и мышление получают свою последнюю конк­ретность в системе отношений.

«В современной науке уже давно научились понимать эту умопости­гаемую, но в то же время антиплатоническую и почти антисубстанциаль­ную природу стоического "лектон"», – пишет Лосев. У Гегеля, напри­мер, мышление имманентно смыслу: "понятие бытия" нужно дать, т. е. определить в ходе философского мышления, – "знающая истина", мысля­щая себя идея, удостоверенная в своем конкретном содержании как в своей действительности... Приведем еще фрагмент из Секста Эмпирика, чтобы окончательно рассеять сомнения в принципиальном отличии стои­ческого "лектон" от такого понимания смысла:

«Говорят, что истинное отличается от истины трояко: сущностью, составом и значением. Сущностью – потому, что истинное бестелесно, ибо оно – суждение и выражается словами, истина же – тело, ибо она – знание, выясняющее все истинное; знание же – известным образом дер­жащееся руководящее начало точно так же, как известным образом дер­жащаяся рука – кулак; руководящее же начало – тело, ибо, по их мне­нию, оно дыхание. Составом – потому, что истинное есть нечто прос­тое, как, например, "я разговариваю", истина же состоит из знания многих истинных вещей. Значением же – потому, что истина относится к знанию, истинное же не вполне. Поэтому они говорят, что истина нахо­дится у одного только мудреца, истинное же и у глупца, так как воз­можно, что и глупец скажет что-нибудь истинное» [6.174].
[/6][/6][/6][/6][/6][/6][/6][/3]
Метафилософская проблематика постструктурализма (часть вторая)
 Статья / Философия / Мировоззрение / Метафилософская проблематика постструктурализма (часть вторая)
 Николай Баранов, 23.04.2012 18:04:13

Назад в раздел

Самые интересные новости:

загрузка...