Культура ненависти
Культура ненависти
В международный День памяти жертв Холокоста (27 января) вспоминалось не только о прошлом.
Два года назад президент Путин признавался, что ему стыдно за уровень антисемитизма и ксенофобии в стране: «Недавно канцлер Германии сказал, что ему стыдно за прошлое, - но это прошлое. А мы должны стыдиться сегодняшнего дня, ведь даже в России, которая больше всего сделала для победы над фашизмом, мы сегодня часто видим проявление этой болезни».
Президентские слова, - как часто бывает за границей и для зарубежной аудитории, - прозвучали верные. Но с тех пор мало что изменилось; разве что «еврейские корни» Медведева, активно перемывавшиеся «коричневым» лагерем, заставили власть «заметить», наконец, русских нацистов, начав разгон не только акций оппозиции, но и «русских маршей». Неловко, согласитесь, если «преемник» примет «зиг хайли» бритоголовых с их перманентным антисемитизмом – на свой счёт. Так что власть не нашла ничего лучшего, как вновь прибегнуть к рецепту Петра I, - «бороться с варварством варварскими методами»: запретом демонстраций и отменой конституционных гарантий на свободу выражения мнений.
Национализма от этого в стране меньше не стало, зато кремль снова проявил тягу к декораторским талантам: накладывать макияж на раны и трупные пятна. Нет демонстраций – нет проблемы. Кремлёвская косметичка всегда под рукой: не важно, что гниёт и бродит в организме, главное, чтобы организм выглядел бодрым и румяным. Даже в морге.
Порой создаётся впечатление, что близость к мавзолею наложила на кремлёвскую политику свою неизгладимую печать. Имитировать «живую жизнь» путём умерщвления живых тканей общественного организма – этим даром «чучельника» экс-президент мог овладеть не иначе как по дороге на работу, ежедневно упираясь взглядом в гранитный шедевр Щусева. А что? У дедушки Ленина - в Москве мавзолей, а у депутатского корпуса – Государственная Дума. И оба лежат, как живые…
Беда лишь в том, что у виртуальной реальности есть пределы. Можно успешно имитировать борьбу с ксенофобией, всенародную поддержку власти, законность и религиозную духовность; даже национального лидера можно имитировать (пока позволяют халявные цены на нефть). Но болезнь и загнанная внутрь лихорадка обязательно прорвутся – всплесками ненависти, уровнем нацистской поножовщины, разгулом полицейского насилия и бесправием людей в обычной жизни. Реальная температура общества обязательно проявится в совокупном показателе общественного здоровья. На шкале нашего общего градусника есть такая штрих–метка, фиксирующая нормальную температуру: 36,6 – градус общественной толерантности.
Можно сколько угодно твердить мантры о совести, морали и духовности, оставаясь в то же время агрессивным фанатом своей узко-понятой (религиозной и политической) морали, или борцом за высокую духовность с кастетом в кармане. Ни «совесть», ни «духовность» не показательны для определения уровня общественного благополучия, поскольку расплывчатые категории и групповые ценности вовсе не мешали до сих пор одной группе граждан публично «квасить морды» другим группам граждан под крики о «морали» и «совести». «Совесть» русского фашиста, православного «Георгиевца» и совесть правозащитника, учёного или художника – это совершенно разные «совести», да и «духовности» тоже разные.
Здоровое общество способно микшировать внутренние напряжения, отводя любой идеологии и духовной культуре своё место, поддерживая общественный баланс в правовом поле. Именно толерантность (как общественная доминанта) наиболее тождественна праву, поскольку основана на балансе интересов и на уважении к правам человека.
«Духовность» может быть анти-правовой и тоталитарной, «совесть» - фанатичной и нетерпимой. Но «тест» на толерантность всегда точно покажет уровень правовой культуры, а значит и нашего общего здоровья.
На бытовом языке толерантность – всего лишь уважение к другому человеку и его правам. Тон здесь, разумеется, задаёт поведение власти. В полицейском государстве уровень насилия «транслируется» вниз, в социум, - не только потом возвращаясь назад, но и разлагая ткани самого общества. Там, где можно в разгар кризиса продлевать полномочия власти, разгонять мирные акции и тащить ветеранов в «воронки», - там по определению не может быть толерантности и уважения друг к другу, - зато «культура ненависти» становится чуть ли не национальной идеей.
Презрительное словцо «толераст», обычное в российской речи – больше говорит о нас самих и нашем уважении к закону.
Культура ненависти
|
|
|
Назад в раздел
Самые интересные новости:
загрузка...
|
